Гимн Баку

Великолепный пост Re-L, который очень понравился мне.. Там же развернулась дискуссия об отношении к Баку гостей и жителей столицы.

Мой Азербайджан
Давно не была.
Так бывает.
Немного записок о том, что было:

С бесконечной признательностью к Мехрибан, Айтен, Шаину, Самиту, Анару, Ширазу, ещё одному Анару, Ниджяту и ещё многим, подарившем мне счастье.

Отдельная благодарность хозяину «Иршада» за бесподобный чай.

Я не знаю, с чего положено начинать записки путешественника…
С того, как года за два до этого началась сладостно-болезненное состояние «мой Азербайджан»?
С момента, когда вообще пришло в голову поехать?
Со слов стюардессы: «Самолёт снижается»?
С распахнувшейся двери зала ожидания и глаз друзей?
С чувства тепла и… ощущения, что я дома, наконец-то – дома!… от первого глотка воздуха на земле Азербайджана? …

Итак… Не так страшен чёрт, как его малюют – точно таким же оказался первый в жизни полёт на самолёте. «Продолжительность полёта 3 часа 30 минут, дальность – 2700 километров, высота полёта – 11000 метров. Пристегните ремни и приведите спинки кресел в вертикальное положение…». Минут через 10 я уже крепко спала, дав себе установку проснуться ровно через три часа (Штирлиц мясяляси, а вы думали!). Так и произошло – и вот уже с колотящимся сердцем пытаюсь разглядеть хоть что-то сквозь толщу облаков. Мне это легко удаётся и с каждой секундой это что-то приобретает вполне конкретные, но совершенно не ясные очертания. Ниже, ещё ниже, ещё. Всё. «Добро пожаловать…».
В голове стучало: «Лана, веди себя пристойно. Не суетись. Смотри и запоминай.» Чертовски хотелось курить. Увидела спасительную надпись «место для курения» (ну, там, где получают багаж), рука рванула на плече сумку и уже через секунду обмякла – курили одни мужчины. «Ханум я, или не ханум?», – ответ не заставил себя долго ждать, и я слилась с пёстрой стайкой спокойных и уверенных в себе настоящих ханум и разрумянившихся от долгого ожидания халашечек. Уверенной же походкой я шла вслед за всеми, видя сквозь ежесекундно открывающиеся двери зала ожидания встречающих. «Не зевай. Чёрт, табличку про рыжих забыла дома… Как я узнаю СВОИХ?» – билось в рёбра.

Знаете, а своих ведь узнавать не надо – они сами отыщут тебя среди десятков. И некоторое чисто внешнее отличие тут не при чём – первый же взгляд в тёмное колышущееся людское пламя на раз выхватило три пары глаз. Внимательных, улыбающихся, чуть тревожных, своих, своих!

Дома…

Выдох. Можно оправиться и закурить. Дома. Нашла. Смогла. Азербайджан. Баку. Смотри и запоминай. Дома. Дома. Вдох. Выдох.

Совершенно не помню, как доехали от аэропорта до дома. Да, да – в Баку у меня был свой дом. С настоящим ключом, половичком и звонком. Это вам не гостиница какая с пошлыми казёнными полотенцами и косым взглядом усталой горничной: «Ходют тут всякие, всё ходют и ходют…». У меня был свой дом с гостями, посиделками и уютными тапочками. У меня даже отключали свет. Всё как у людей! Могу тоже теперь сказать: «Бармек, я тебя знаю!».
Но. Мой дом не был моей крепостью. Вернее, мне совершенно не нужна была крепость в прямом, утилитарном значении этого слова. Я сбегала из дома при первой возможности – город манил, звал, обещал и отдавал всё, о чём говорил в моих снах когда-то.

Баку. Что я знала о тебе: город ветров, город огней, Гыз Галасы, шякер-бура, город, где…

Знаете, это неправда, что город становится любимым тогда, когда начинаешь любить кого-то, из живущих в нем. Неправда – город можно любить сам по себе. Я расскажу…

Баку оглушил, поразил, удивил. Утро начиналось с гудков автомобилей. Ох, уж эти гудки… Не смейтесь, но, мне кажется эти нескончаемые гудки – это некий способ общения. Темпераментные люди темпераментны во всём: «Дай проехать, а-а-а, всё равно стоишь. Э-э-э, сам такой. Ты не обижайся, дорогой, просто подвинься. А ты догони, да-а-а. Какая женщина, нет, ты видел? Ты не прав, дорогой, вон та женщина гораздо лучше. Кто спорит, гардаш, но дай проехать, да..» И так без конца. Музыка, да. Я не шучу – это одно из сильных впечатлений.

(К слову, наш российский сиротливый би-бип похож на хрип – и тебе жизни, ни силы, похож больше не сказанное сквозь зубы «пшёл вон». Убого, нет?)

– Лана, что ты будешь?
– Ой, мне б всего и сразу.
Примерно такой диалог был за столиков в кафе «Бута». Глаза вопрошали, язык алкал, руки нетерпеливо мяли салфетку.
– До-о-о-овгу б мне, – вытащила я наружу то, что давно сияло подобием Шамбалы в моей бедной голове. И долму б… А ещё, ещё .. фейхоа. Можно ж? (наслышана была об этом «чуде» давно, слово казалось забавным при малейшем способе его склонения – как тут устоять).
И было всё. И даже больше. А потом был чай. О-о-о-о, чай… Нет, это не чай – это песня! Такого количества чая (и какого!!) я не пила никогда. Было позорно низвержено привычное с детства «чай не водка – много не выпьешь». Выпьешь. И ещё попросишь. Чай просто так. Чай с чабрецом (кётлик – так?). Чай с орешками (всё свою сознательную и несознательную жизнь полагала, что орешки где-то рядом с пивом, между сухариками и воблой) и с вареньем. Варенье. Это ещё одна песня – вишнёвое, черешневое, алычёвое, фейх… ну, вы поняли. А сироп из лепестков роз? О, б-ги, б-ги, зачем вы всё это мне позволили? Теперь, при малейшей попытки чаепития здесь, я буду невольно сравнивать сие с чаепитием там. И, конечно, не в пользу первого. Причины? Первая – в России чая, действительно, много не выпьешь. Как ни старайся. Да я и не буду. Незачем. Не к чему…

Наверное, вы ждёте, что я буду рассказывать о том, как я увидела Гыз-Галасы, как касалась рукой тёплого ракушечника Дворца Ширван-шаха, как поразили меня узкие изгибы улочек старого Баку, как притягивали взгляд минареты и купола мечетей?
Видела, прикасалась, поразили, притягивали.
Это было, как в сказке. Так же красиво, безупречно, счастливо, но… чуточку нереально, похоже на мираж…
Не спешите обвинить меня в сухости и полном отсутствии такта. Это не так. В осколках моих всех последующих снов я буду слышать, как с громким стуком буравят древнюю мостовую мои каблуки. Долго ещё я буду помнить величие резных потолков и каменных окон. Навечно легла под веки мои картинка с видом на Баку с просмотровой площадки Гыз-Галысы. Рука никогда не забудет восковой гладкости зелёных и живых листьев, увивающих колонны в парке Кирова. Дыхание будет замирать каждый раз, когда я вспомню о великом городе, обнимающем море…
Но. Древний Баку – это не весь Баку, Баку – это не весь Азербайджан…

– Лана, самое первое, самое сильное на сегодня впечатление?, – вопрос вечера пятницы, первого моего вечера по приезду.
– В Баку нет хозяина…
Уж простите. Но это очень бросилось в глаза. Резануло. И отчасти повергла в полное недоумение – новостройки это прекрасно, это рабочие места и новые люди, это будущие дети в новых квартирах, это жизнь.. Но почему эта жизнь так криклива и, словно усмехаясь над крышами Ичери Шехер, тянет свои нескочаемые этажи всё выше и выше. Заслоняя солнце, заслоняя, тесня под свою тень красоту творений зодчих прошлого. Не поверю, что земля, родившая Касумбека Гаджибабабекова и Мешади Мирзу Кафара, не дала больше великому городу сыновей, способных посвятить себя и жизнь свою прекрасному искусству градострения. Искусству бережного отношения с вечностью…

Про вечное… Мне посчастливилось быть приглашённой на обед в дом, где точно знают, что это такое… Меня называли словом, которое давно стало в России безликим, словом, которому угораздило укорениться в сознании подавляющей половины моих тутошних знакомых в сравнительной форме по отношению к ни в чём не повинным татарам. Меня звали Гость. Меня посадили во главу стола (И какого стола!!! Слов нет у меня описать этот стол!! Блюда, которые готовили специально для меня! И какие блюда!!!), первый тост был за меня. Потрясающе… Потом был чай, были песни. Их тоже пели специально для меня. Предупредительность, внимание, радушие, забота – это то, что я, по наивности и неопытности своей, давно записала в разряд второстепенных качеств людских. И уж никак к Гостю большого отношения не имеющим.
Хочу выразить свою признательность и низкий поклон хозяевам дома. И особый поклон его хозяйке. Да будет вечным мир и тепло в вашем доме. Спасибо вам за всё.

Если идти от правого бока здания старого вокзала (Изумительное здание, правда. Мне, привыкшей к строгой готике, отчасти выхолощенной, с прямыми линиями и словно изломанной, напоминающей человеку о бренности бытия и что не след гнаться за изяществом формы без покаяния души; привыкшей к раннему и позднему ренессансу с его напускным легкомыслием и щекотящим что-то ветреное в душе, зовущему к легкому отношению к жизни было непривычно видеть совсем иные формы – башенки и резные изразцы, причудливые, изящные, одновременно фундаментальные, крепко стоящие на земле и лёгкие, как ветер… Но, я отвлеклась. Чуть позже я вернусь к этому, обещаю)…

Так вот – если идти от правого бока здания старого вокзала по направлению к всемирному банку, то по правой стороне дороги (по левую будет забор какой-то стройки и многочисленные продавцы цветов) там есть одно место. Не помню точно названия – это что-то типа кулинарии или кафетерия.
Там продают шикарные, на мой взгляд, пудовые торты (я таких в жизни не видела), пирожки, пирожные, кутабы, булочки и пироги, названия которых, к великому сожалению, даже не помню. Там есть замороженная дюшпара и долма. Можно выпить кофе, какао, чай. В-общем – отличное место для любителей побаловать вкусовые сосочки в обеденный перерыв или просто так, потому что это здорово – прохлада кафетерия, огромные окна с видом на вокзальную площадь, бесчисленные явства и возможность всё это попробовать.
Но. Была там одна вещь, которая на раз притянула мой взгляд. Притянула, приковала к витрине, заставила глаза широко раскрыться, а мозг – начать лихорадочно соображать. То был кулинарный изыск под названием «пончик президентский».
Что именно в нём, в пончике, было от самого президента, мой когда-то шаловливый язык так и не решился спросить у приветливых юношей-продавцов. На вид пончик великолепен – толстенький такой, отчаянно-золотого цвета (Милли Банк на солнце мясяляси), гладкий и блестящий.
Может, сам президент дал свой личный рецепт для выпечки пончика кондитерам этого заведения?
Или этот кафетерий является поставщиком пончиков к завтраку президента и всё то, что посчитал лишним главный повар страны на сегодняшний день на столе у президента, тут же идёт в продажу?
А может сам президент его, пончик это, не дай Б-г, пёк? Не подумайте, ради всего святого, что я не допускаю, что президент этого бы никогда не смог, даже в страшном сне – ничего подобного…
Но почему пончик-то президентский? Не, скажем, кутаб имени Милли Меджлис, или сахарный язычок Министра?
Конечно, вы можете легко мне припомнить водку «Путинку» или бронебойный коктейль «Молотов». И я тоже не смогу сходу объяснения.
Но «пончик президентский» – это звучит! Что это – знак почтения, уважения? Я не поняла, честно.

На вкус попробовать не решилась. Не то, чтобы название не внушило доверия – отнюдь. Просто.. Я вообще пончики не очень как-то. Да и с президентами у меня до сегодняшнего дня как-то не складывалось. Ня ися…

Дальше… Мой дом, как вы, наверное, догадались, был как раз недалеко и от вокзала, и от Милли Банка (пешком ведь всё исходила). Вот и взяв за ориентиры эти два здания, я уходила гулять по Баку.
Если свернуть у клуба «Ф
#1072;этон» направо и иди по направлению к «Портофино», то как раз попадаете на тишайшую, &#1076